Павел Асс
Митинг
Однажды Мормышкин решил сходить на митинг либеральных коммунистов. Стоящих у власти демократов он слышал каждый день по радио и видел по телевизору, а вот что из себя представляет партия либеральных коммунистов, было непонятно, так как в средствах массовой информации их обильно поливали грязью, а Мормышкин ещё с застойных времен привык не верить газетам и телевидению.
Одевшись празднично и прихватив с собой малолетнего сынишку, Мормышкин отправился на митинг.
На площади стояла большая трибуна, обитая кумачом, вокруг толпились люди с мрачными лицами профессиональных революционеров. У многих в руках красовались плакаты с лозунгами типа «Назад в СССР!», «Дерьмократы — шпионы мирового империализма!», «Банду Ёлкина — под суд!».
Маленький Павлик сидел на плечах у отца и радостно вертел головой. Узрев коммерческий ларек, он тут же стукнул папу по макушке и заявил:
— Хочу пить!
Мормышкин купил сыну маленький пакетик сока, и удовлетворенный на время Павлик начал с хлюпом потягивать сок через соломинку.
К трибуне подъехали три машины, из которых вывалились мускулистые добры молодцы с квадратными физиономиями. Оглядевшись по сторонам, они открыли дверцу средней машины, и из нее вылез лидер либеральных коммунистов — товарищ Зюбановский. Народ восторженно взревел, а Зюбановский, кивая направо-налево и делая ручкой, важно прошествовал на трибуну.
— Хочу мороженого! — потребовал Павлик, расправившись с соком.
Горько вздохнув, Мормышкин купил мороженое. Павлик с чавканьем принялся его кушать.
Зюбановский забрался на трибуну и постучал пальцем по микрофону. Его опухшее лицо было решительно и, по всей видимости, беспощадно к врагам либерального коммунизма.
— Товарищи! — объявил он.
— Ура! — заорали «товарищи».
— Хочу писать, — сообщил Павлик на ухо Мормышкину.
Мормышкин выбрался из толпы и около заборчика снял сына с шеи, оглядываясь на митингующих. Павлик оросил забор и снова влез отцу на шею.
Зюбановский тем временем начал выкрикивать лозунги, что, мол, демократы Союз развалили, Россию продали, деньги пенсионеров украли, а зарплату не платят.
— Хочу есть, — сказал мальчик.
— Ты только что съел мороженое, — попытался возразить Мормышкин.
— Мороженое — это разве еда? — маминым тоном спросил Павлик.
— Не еда, — согласился Мормышкин и купил сосиску в тесте. Капая на отцовский пиджак кетчупом, Павлик занялся сосиской.
Мормышкин вытянул шею, чтобы лучше видеть. Зюбановский подпрыгивал на трибуне, грозил кому-то кулаком и что-то кричал, но народ вокруг Мормышкина вопил громче Зюбановского, поэтому Мормышкин ни слова не разобрал.
— Хочу запить, — молвил Павлик, дожевывая. — Хочу коку-колу!
Мормышкин покорно купил мальчику стакан кока-колы и снова попытался вникнуть в происходящее. Из народных выкриков он выяснил, что Зюбановский призывает восстановить СССР, демократов расстрелять, капиталистов повесить, передать всю власть ему, Зюбановскому, и снова в едином трудовом порыве строить развитой социализм.
— Хочу какать, — снова дернул отца за уши маленький Павлик.
— А потерпеть не можешь? — возмутился Мормышкин. — То тебе покушать, то тебе покакать! Ты мне уже надоел!
— Хочу! — захныкал мальчик.
— Ничего, потерпишь! Папа хочет послушать!
Зюбановский тем временем предложил пойти всем демонстрацией на Кремль и потребовать отставки Президента.
— Хочу какать! — ныл Павлик, но Мормышкин уже не обращал на него внимания.
Вдруг стоящий рядом мужчина отшатнулся от Мормышина и зажал нос. Затем ещё два старичка отскочили в сторонку. Мормышкин почувствовал запах. Толстая женщина перед Мормышкиным подозрительно оглянулась и поморщилась, а стоявший сзади мужик с красным носом радостно сообщил:
— Э! Да у тебя пацан-то обосрался!
Вокруг Мормышкина образовалось пустое пространство, а Павлик громко заплакал. Сгорая со стыда, Мормышкин выскочил из толпы и побежал с Павликом домой.
Больше он на митинги никогда не ходил.

  © PANB.RU